Сергей Кондратьев.

***

Впервые я погрузился в рыбную ловлю лет тридцать назад в окрестностях Валдая. С тех пор эта страсть не оставляет меня, хотя энтузиазм новичка и схлынул.

Тем летом я мог простаивать на берегу лесного озера Оловенец или «просиживать» в утлом челне от зари до зари. Босой, иногда продрогший, голодный, я не мог оторваться от озера, как если бы был прикован к его берегу цепью. Я стремился к воде, как иголка к магниту. Утренняя и вечерняя ловля сливались в единый, незаметно мелькающий день. Ловить я только учился; удилища у меня были самодельные, тяжелые, лесы грубые, крючки неподходящие.

Опытных рыболовов по соседству не было. Лишь книжки немного помогали.

И все же это было настоящим посвящением, одиноким вступлением в касту «одержимых». Неискушенному профану ужение даже мельчайшей плотвы, от которой опытный рыболов, отплевываясь, бежит, доставляло неведомое дотоле наслаждение. Однако именно мелкая плотва научила меня терпению и точности в подсечках. Хорошая школа! Но я так «настоялся» при этом в береговых мочажинах, что две недели пролежал в постели с воспалением ноги в подъеме.

Однако и этот печальный опыт не мог меня образумить, и впоследствии неоднократно, иногда в глухую осеннюю пору, я часами просиживал на берегах торфяных озер,

с ногами в воде, постепенно синея от холода. Такова страсть.

Лодок не было. Лишь на немногих озерах плавали полусгнившие «кутьки» —долбленые челны. В то лето я проводил дома вряд ли более шести часов в сутки, и зеленый мир беспрепятственно вторгался в меня шумом листвы, поклонами тростника, рыбьими всплесками, запахами воды и леса.

В памяти каждого рыболова и охотника первые порывы новой страсти живут прочно.

***

А вы знаете какой характер мастифа? Твердый уверенный. Это интереснейшая порода собак, которая давным давно использовалась для охоты на крупных животных.