Константин Есенин
Помнится, что в небольшой группе литераторов, дружно болеющих за «Спартак», с которыми я обычно сидел на трибунах, был один болельщик, отличавшийся молчаливостью и сдержанностью темперамента.
Он разоблачил себя только года через два, когда на матче, в котором московское «Динамо» вырвало трудную победу, в восторге обнял своего соседа.
Конечно, рано или поздно это должно было произойти.
Но мы остались друзьями. Ну и что ж, что он болеет за «Динамо»? Ведь пути симпатий неисповедима. Я когда-то начинал болеть с «РК» им. А» (впоследствии «Металлург»). Там играл наш учитель физкультуры. Кроме этого, я, конечно, симпатизировал сборной Москвы, был влюблен во всех ее игроков сразу, невзирая на то, кем они были — динамовцами, пищевиками, армейцами. Особенно я любил братьев Старостиных.
Как-то в 1932 году ранней весной поехал смотреть своих кумиров на стадион ЗКП (бывший когда-то чуть ли не первым стадионом Москвы) на Калужской. Играли замоскворецкий ЗКП (завод «Красный пролетарий») и «Промкооперация», в которой выступало много игроков сборной — в том числе Старостины, Леута, Филиппов. Публика в основном собралась местная, замоскворецкая, негостеприимная.
Играли по 30 минут тайм, и мои кумиры не успели ахнуть, как краснопролетарцы влепили им три мяча. Игра закончилась со счетом 3:1 в пользу ЗКП. Несмотря на охватившее меня мальчишеское отчаянье, я все же побежал к раздевалке встретить уходящие с поля команды. На всю жизнь запомнил эти минуты, и они сыграли решающую роль в том, куда покатилось мое болельщицкое сердце. Впереди шли краснопролетарцы — радостные, как мне казалось, злорадные. Улыбающиеся, но, как мне казалось, демонически. А впереди шел похожий на Риголетто коренастый Пчеликов. Боже, как я их ненавидел!
А потом сквозь живой коридор улюлюкающих, свистящих, кричащих, грозящих кулаками, ругающихся, злорадно гогочущих замоскворецких болельщиков (не забудьте, еще жил Гиляровский, еще был 32-й год) шли мои кумиры. Это были широкоплечие парни, красивые, мужественные, сильные.
И весь грохот толпы, свист, улюлюканье отскакивали от них, пышущих жаром, разгоряченных, шагающих со стиснутыми зубами. Они шли, как одиннадцать Джордано Бруно. Разве могло мое, тогда еще благородное мальчишеское сердце не облиться кровью, воспринимая все происшедшее как трагедию? Разве мог я теперь любить кого-нибудь, кроме вот этих одиннадцати прекрасных и гордых?
***

Нужна грамотная юридическая помощь. На сайте http://jurist-pravo.info подробная информация.