— Ну и сосед нам попался, - покачал головой Виктор Матвеевич. - Просто осколок прошлого. Или еще проще - браконьер.
Правда, Андрей Григорьевич?
Я промолчал. Что уж тут говорить, и так все ясно. А старичок сделал вид, что не слышал замечания, и продолжал рассказ:
— Всей деревней собирались. На завозных - так у нас большие лодки звали, теперь таких и не делают - с неделю на носу решетки крепили, смолье и бересту собирали. А когда выдавалась безлунная ночь, - а в такую ночь рыба спит, - то выезжали.
— И били, били эту спящую рыбу, - не выдержал я.
— Знамо, били. Острожки делал наш кузнец знатные, зубья - на поларшина. Сосед мой, Митрий, вечная ему память, бывало, ведет лодку - вода не шелохнется. Горит смолье, свет по реке, а я щитком отгородился, чтобы в глаза не слепило, и гляжу в воду. Прицелился и раз - рыба в лодке.
— Так всю и выбили...
— Не-а, так не выбьешь, - покачал головой старик. - Знамо, мелочь никогда не углядишь, только большую. Да и та разве вся попадается? Только кбюю. узришь. А река вон какая.
Мы, не сговариваясь, посмотрели на реку. Она текла спокойно. Не плескалась рыба, не квакали обычные в таких местах лягушки.
— М-да, - снова заговорил старик, — А то, бывало, соседа не услышишь. Днем шереспер бьет - мелочь глушит, ночью сом из омута вывернет да как даст! Бывало, сеть к берегу подводишь - оттуда сазан через бечевку сигает, ну что твой снаряд. — Вот и выгребли всю рыбу, - не выдержал Виктор Матвеевич.
— Не-а, так не выгребешь. - Старик встал и подбросил в костер дровишек. — Капрона не было. Меряя по-нынешнему, более пятидесяти метров не поставишь. Что ею возьмешь? На пироги брали, да и только. Сеть-то пятипалка, в очко кулак влезет. Разве всю рыбу такой выгребешь?
Занятный старик. Появился из темноты, подошел к костру - не гнать же человека! Да еще и -знающего стариннейшее правило - подошел не с голыми руками, а с охапкой сучьев. Тоже рыболов - с удочкой, рюкзаком. Посидел с нами и вот на тебе - ударился в воспоминания.
— Косили, бывало, сено - лето, жара. Разденемся, шнур перемета в зубы и на тот берег. Доплыл, выплюнул конец с грузом и обратно. И освежился, и доброе дело сделал. К вечеру волоком тащим - через крючок по лещу сидит. А уха лещовая ой как сытна и полезна! Ведь день литовкой помахать - это вам не шутка. Да и охотки на еду в жару нет. А вечером по холодку ушицы, лучше даже холодненькой, она желтенькая от жира. Потом запеченный в лопушках лещ на второе, да и на утро остается. Летом же скот не резали, мяса не было, о тушенке и не знали. Рыбой одной жили и работали.
— Жили и прожились. Через всю реку заводили! Какой рыбе это понравилось бы? И кончили ее, браконьеры несчастные.
— Чего там кончили? Лежали переметы на дне - нравилась наживка рыбе, она глотала. Разве так всю ее выгребешь?
— Да на реку бы, дед, посмотрел! Совести у вас не было. Острогой били, лучили, сетью гребли, переметы ставили. До чего реку довели! Двое нас весь вечер просидели, а хоть одну поклевку видели?
Старик пошевелил палкой в костре, огонь вспыхнул ярко и осветил наши лица. — Не-а, не в этом дело. Сетью али бреднем рыбу не вычерпаешь. Река большая.
Рыбы много, всю не вычерпаешь. А вот когда реку отравили, никакой рыбы не стало. Ни леща, ни ерша. Химкомбинат построили?! — уже почти кричал старик. - Очистные сделали лишь через два года, да и то пока только первую очередь. А два года все шло в реку. И сейчас, как прорвет накопители, все сюда же. Неделю назад вода оранжевая была. Где это видано, чтобы оранжевая?!.
Мы собрали удочки и пошли к машине. Да, если уж о химкомбинате пошла речь... Интересно, откуда этот старик? Сам по себе или из общества охраны природы? А может, из общества охотников и рыболрвов? Учитель на пенсии?
Шофер хлопнул дверцей, и мы поехали. Без дороги, прямо на зарево огней. Огней родного химкомбината, где главным инженером и начальником лаборатории очистных сооружений работали мы с Виктором Матвеевичем.
***
Скоро праздники пора подумать о загородном отдыхе. Например отдых в Завидово - это великолепная возможность отдохнуть после городской суеты и порыбачить на реке Волга.